Параллельно Катар начал успешно выступать в роли посредника в решении конфликтов далеко за пределами залива. В его пользу было то обстоятельство, что ни одна из сторон не видела в нем предубежденности или игры на одну из конфликтующих сторон, во-вторых, никто не мог заподозрить маленькое государство в гегемонистских устремлениях. Конечно, катарская дипломатия была поддержана крупными финансовыми ресурсами, поскольку эмират входит в мировые лидеры по богатству от продажи нефти и газа (в прошлом году Катар опередил Люксембург, обойдя его по уровню доходов на одну душу в 90 тыс.дол.). Как правило, перед дипломатами первыми в зону того или иного конфликта шли гуманитарные миссии. Среди самых громких посреднических успехов Катара было прекращение, казалось бы, непреодолимого противостояния политических сил в Ливане в 2008 году. Посреднические попытки Египта, Саудовской Аравии, Франции там провалились, в вот Катару удалось немыслимое: побудить враждующие силы создать правительство национального единства и изменить избирательное законодательство для более справедливого представления в парламенте населения, разделенного не только по политическим, но и по религиозным, этническим, конфессиональным признакам. Недавно Катару удалось еще одно до того безнадежное дело: побудить правительство Судана и вооруженное движение «За справедливость и равенство» в Дарфуре подписать «соглашение доброй воли» об обмене пленными, ненападении на гражданских и доступе гуманитарным организациям. Кстати, из-за финальной фазы тех переговоров заместитель министра иностранных дел Катара вынужден был перенести начальную дату визита в Киев.

Особой позиции придерживается Катар и в израильско-арабском конфликте. С одной стороны, официальная Доха поддерживает общеарабскую позицию, известную как «Саудовская мирная инициатива»: признание и налаживание отношений с Тель-Авивом в обмен на прекращение оккупации арабских территорий и создание палестинского государства. С другой, несколько лет назад Катар разрешил Израилю открыть торговое представительство, а в рамках устроенных международных конференций принимал и высших израильских должностных лиц (последней была Ципи Ливни), пусть даже другие бойкотировали его за это собрание. Распространенная шутка, что в следующем доме после израильского представительства в катарской столице живут лидеры палестинского движения ХАМАС. И это не является большим преувеличением. В прошлом году в докладе Конгресса США указывалось, что Катар оказывает ХАМАСу финансовую помощь. Но никаких криков о якобы помощи «террористам» из Вашингтона не прозвучало. На мой вопрос, не перечеркивает ли все надежды на мир приход к власти в Израиле ультраправых, господин Мохаммед отвечает: «Мы всегда надеемся, что Израиль в конечном итоге поймет важность мира для всех сторон на Ближнем Востоке. И мы в Катаре много работаем с Израилем ради достижения мира. Мы не смотрим на то, какое там правительство, мы смотрим, работает ли это правительство во имя мира как для народа Израиля, так и для народа Палестины. Мы работаем как с друзьями в Палестине, так и с друзьями в Израиле».

Не менее гибкие отношения Катар имеет с Ираном, которого арабские соседи подозревают в намерениях доминировать в регионе. Недавно слова одного иранского чиновника о том, что Бахрейн был когда-то провинцией персидского государства, вызвали гнев всех государств залива, правители которых немедленно собрались на саммит. В свою очередь, в декабре 2007 года Катар на правах хозяина пригласил на саммит лидеров государств залива иранского президента Ахмадинежада. В отличие от соседей, официальная Доха не так категорична в оценках иранской ядерной программы. «Мы рассматриваем иранскую ядерную программу как мирную по своему характеру. Каждая страна имеет право на мирные программы. Что касается наших беспокойств, то в случае такой мирной программы мы переживаем за состояние окружающей среды, безопасности воды в заливе, от которой мы очень зависим», — говорит заместитель министра иностранных дел. Уже эти ответы подтверждают его объяснение успеха посреднических миссий Катара: «Наше правительство создало очень гибкий механизм дипломатии для инициатив и маневров во внешней политике».