Королева архитектуры Заха Хадид

Заха Хадид - одна из немногих женщин, снискавшая мировое признание в традиционно мужском мире архитектуры.
Она бесспорная архитектурная дива. Причина популярности уроженки Ирака - в шокирующей оригинальности
решений. Проекты Хадид были долго у всех на слуху, но оставались не воплощенными, поскольку строителям не
хватало смелости. Теперь ее постройки встречаются по всему миру, включая Лейпциг, Цинциннати, Сингапур и
Копенгаген. В послужном списке Хадид "Прицкеровская премия" - самая престижная награда по архитектуре, а также
звание победителя конкурса на строительство нового архитектурного центра в Лондоне, где она теперь постоянно
обитает.

Заха Хадид на вершине успеха. В составе ее архитектурной студии работает сто семьдесят человек. За минувший год по
проекту Хадид построены два внушительных здания: автосборочный комплекс для немецкого концерна BMW и Научный
центр Phaeno в Вольсбурге. Ее проекты выставлялись в музеях современного искусства (МоМА) в Нью-Йорке  и Сан-
Франциско и во франкфуртском Немецком архитектурном музее. В 2006 году состоялась ретроспективная выставка
Хадид в нью-йоркском Гуггенхайме, а в настоящий момент с ее творчеством можно ознакомиться в Лондонском Музее
дизайна.
- Ваши здания всегда интегрированы в окружающее пространство - это принципиальный момент в вашей архитектуре?
-  Архитектуру всегда порождает контекст. Таким был принцип моих ранних работ, я его придерживаюсь и сегодня. Не
обязательно жестко привязываться к окружающей среде, но какой-то импульс должен быть. Так появляются иеди, из
которых складывается архитектурное решение. Первоначальная идея всегда рождается ситуацией.

- О чем вы думаете по окончании очередного объекта, когда впервые целиком осматриваете его?
- Сперва я обращаю внимание на ошибки - может быть, что-то сделано не по плану или функционирует не так, как
задумано. Но и всегда жду сюрпризов - когда чего-то не планируешь, а выходит совсем неплохо.

- О каком из не реализованных проектов вы больше всего сожалеете?
- В особенности обидно за гонконгский "Пик". Из последних могу назвать проект гавани в Дюссельдорфе, там был
использован принцип динамической организации... Еще проект здания оперы в Кардиффе.

- Вы разрабатываете нечто абсолютно новое. Ваши услуги дорого обходятся?
- Ну да. Мы ведь не строим сараи, поэтому я не могу сказать заказчику, что это стоит столько же, сколько консервная
банка. По-моему, чем сложнее проект, тем выше должна быть цена.

- Связывает ли вас что-нибудь со страной, где вы родились, с Ираком?
- Я наблюдала за иракской войной только по телевидению, видела эти бомбежки, взрывы. Не важно, кто ты, житель
Ирака или Запада, то, что произошло, просто ужасно. Когда передают кадры из Багдада, я прихожу в полный шок,
потому что ничего не могу узнать. Не осталось ни улиц, ни площадей, ни зданий - все в руинах. Я очень переживаю за
Ирак и тех, кто там остался. Недавно я случайно увидела выступление иракского музыканта, меня оно по-настоящему
тронуло. Я уже давно не слышала иракской музыки, у нее особенная энергия, как и у ливанской. До 1977 года я училась
в Бейруте - как только въезжаешь в этот город, энергия наполняет тебя. В Бейруте умеют по-настоящему, как нигде
более, принимать гостей... Думаю, что  в отношениях между арабами - мусульманами и западным миром произошло
что-то серьезное. Их пути полностью разошлись. Люди, которых я когда-то знала на Ближнем Востоке, - ни один из
них никогда не стремился к насилию. Они пили пиво, ездили на пляж, носили бикини. Но потом все изменилось.
- В чем вы видите причину?
- Думаю, это реакция на Запад. На протяжении столетий арабов не принимали всерьез и игнорировали. Их проблемы
оставались без внимания, и вот результат. Тридцать - сорок лет назад политика вращалась вокруг социализма и
коммунизма. Но народы, которых пытались спасти таким образом, оставались бесправными. Да, "спасители" весьма
сильно потрудились на Ближнем Востоке, но никто из них не думал про то, как арабы воспринимают сами себя...
Когда-то было абсолютно не важно, мусульманин ты или христианин. И детей воспитывали не так христиан или
мусульман, а как арабов. На первом месте стояла арабская идентичность.
- Вас эти изменения как-то коснулись?
- В Багдаде я училась в христианской школе. В то время все жили в согласии. Первыми уехали евреи, за ними
последовали христиане. Это очень прискорбно, ведь Ближний Восток - колыбель религий, и в Ираке в течение какого-
то времени уживались все три религии. Ислам был и продолжает быть важной частью этого мира. На Ирак нельзя
смотреть как на странное гетто, населенное небольшой кучкой идиотов.

- Приезжая в Арабский Эмираты, в Дубаи, вам приходится адаптироваться?
- Когда я жила в Ираке, никто из женщин не носил абаййу (накидку для женщин) или платок, а теперь постоянно на
экране показывают закрытых женщин. Общество стало заметно консервативней. Это тоже реакция на Запад, хотя мне
не объяснить причин. Могу понять только на эмоциональном уровне. Но когда приезжаю в консервативные страны,
ношу свою повседневную западную одежду.

- За всю историю "Прицкеровской премии" ее получила только одна женщина - вы. Значит, в западном обществе, как и 
в традиционно исламском, права женщин и мужчин по-прежнему не равны?
- Наверное, что-то не так в самой системе. У женщин, действительно, слишком мало шансов. Не только птому, что
архитектура - мужская сфера, но и потому, что все клиенты тоже мужчины. Хотя, все же, в мир культуры женщинам с их
архитектурными проектами проникнуть легче, чем, например, в мир бизнеса или банков. Мужчины собираются за игрой
в гольф или отправляются на рыбалку - основные сделки заключаются именно там. Это мужской мир, своего рода
орден мужчин, в который женщинам вход заказан. При всем уважении ко мне, меня туда не примут. Я говорю о
большинстве клиентов из бизнес-сферы. А у общественных зданий другая динамика, там и отношение другое - людям
все равно, какого я пола.

- И все-таки, потребовалось много лет, прежде чем ваши проекты начали осуществляться.
- Это потому что люди боялись подписывать контракт на строительство. Но если бы я тогда воплотила первый же свой
проект, я бы никогда не достигла того, что имею теперь.

"Эрмитаж", осень 2007